Третий Кино-Amfest показал в Москве Америку в новых образах

Завершился третий фестиваль американского кино. В соответствии с идеологией основателей (глава которых – представитель Американской киноассоциации Феликс Розенталь) и небольшой группы организаторов (при содействии американского посольства) программа фестиваля формировалась в первую очередь из фильмов независимых студий, а не так называемого «массового кино». Главной идеей, определившей выбор этого года, стала принадлежность картин к категории авторского фильма.

Наряду с фильмами, которые относят к весьма спорной волне молодёжного кино последней пятилетки -- бормотологического «mumblеcore», третий Амфест предложил и весьма внятные американские картины, снятые очевидно на небольшие деньги, но поднимающие вопросы куда более жизненно важные и значительные, чем  сиюминутные «что вижу, то пою», как это происходит в «бубниловках».

В ретроспективу присутствовавшего на Амфесте и представлявшего собственные работы сценариста и режиссёра Майкла Толкина  вошли четыре его картины: знаменитый«Игрок», спорная «Экстаз», «Новое время» и  «В чужом ряду». И если в «Игроке» (картине, которую чаще связывают с именем режиссёра Роберта Олтмена, а не со сценаристом Толкиным) сюжетная линия завязана на посыл героя картины – труженника «фабрики грёз» -- утверждающего, что именно «кино превращает Америку в кино», то «Экстаз» -- это размышления о том, превращает ли вера в бога жизнь заблудших в жизнь «спасённых». И речь, понятно, идёт не только об Америке. Замах Толкина-сценариста-режиссёра значителен -- на вечные, философские темы бытия: что есть религия, что означает вера, где граница между разумом и фанатизмом, может ли она определить выбор между жизнью или смертью. Делать не простой выбор между добром и злом Толкин-сценарист заставляет и героев  ленты «В чужом ряду». Бен Аффлек в роли успешного, но вопреки укоренившимся стандартам, не бездушного юриста с Уолл Стрит и Сэмюэл Л. Джексон в роли  афроамериканца, изо всех сил пытающегося наладить свою жизнь вопреки сложным обстоятельствам и сваливающимся несчастьям  -- основной актёрский дуэт картины.

Другой гость фестиваля – документалист Росс Макэлви представил семь своих кинолент: «Шарлин», «Задний двор», «Марш Шермана», «О стене», «Неопределённое время», «Яркие листья» и «Шестичасовые новости». Каждый из этих фильмов в конечном счёте образует некое исследование современной американской жизни: будь то рассказ о том, как у людей складываются собственные «новости» пережитых катастроф или семейных радостей. Сам режиссёр часто становится зримым соучастником фильмов, разговария с персонажами и вовлекая их в размышления.

Любовь и музыка – то, что нужно каждому поколению во все времена. И на эту тему – три фильма: «Клуб 27» (режиссёр Эрика Дантон), «Курт Кобейн: о сыне» и «Гитара» (режиссёр Эми Редфорд). Первый рассказывает про страдания оставшегося в живых друга ушедшего в мир иной музыканта, решающего, пополнить ли ему печальный список 27-летних знаменитостей. Второй – непосредственно про Курта Кобейна и его жизнь. Достоверность обеспечивается использованием звуковой дорожки, смонтированной из 25-часовой аудиозаписи неопубликованных ранее интервью Кобейна. Третий фильм -- «Гитара». Сценарий картины написан также на основе подлинной истории. Трагедия главной героини заключена в том, что она знает о своей смертельной болезни, и, более того, врач определяет ей оставшийся срок жизни. Находясь в эмоциональном тупике и наедине со смертельным диагнозом, девушка решает осуществить свою мечту детства – купить электрогитару и научиться наконец на ней играть. Результаты такого своеобразного консервативного лечения превосходят всякие зрительские ожидания. Пресловутый happy end уместен: не так это плохо -- иметь надежду.

Третий Амфест завершен. Состоится ли следующий – покажет время. Ясно одно:   кинообразы Америки (напомню, девиз Амфеста – «Новые образы Америки») весьма успешно рушат всевозможные надуманные стереотипы «врага», равно как и затушёвывают комплексы «жертвы» в силу идентичности проблем и переживаний, на которые только способно человеческое сердце, т.е. общечеловеческих. А благодаря языку кинематографа это понятно и без перевода.